Мурманск

Время идёт дальше


Время шло и шло. Роман с Кирюшей исчерпал себя; Вега переболела чумкой; окончательно провалились попытки учительницы заставить Тимку писать правой рукой, а не левой; мы съездили на лето в Геленджик, где Вега сначала невзлюбила бабушку, а потом привязалась к ней на всю оставшуюся жизнь; я закончила второй класс и перешла в третий.
Несколько недель на почётном месте в нашей классной комнате висела огромная красная звезда из картона, на которую были наколоты звёзды поменьше – блестящие, притягивающие взгляд, с кудрявым мальчиком посередине… Октябрятские значки. Они ждали того часа, когда ребята постарше приколют их нам на грудь.
Церемония принятия в октябрята была ну очень торжественной. Честь быть знаменосцем (т.е. идти впереди всей колонны и тащить тяжеленное знамя СССР) выпала мальчику Паше, чью фамилию я уже не помню. Ох, как же мы ему все завидовали!..
На следующий день моя классная руководительница долго беседовала со мной и тремя моими товарищами на тему «Нельзя бегать по морозу в распахнутых шубах и куртках». Она не могла понять, что мы гордимся своими значками и хотим, чтобы все их видели.

Подобная история произошла, когда я стала санитаркой в нашей звёздочке (помните, было такое явление в младшей школе?). мама сшила мне самую красивую в мире белую сумочку с красным крестом и положила в неё аскорбинку, йод и бинт. Аскорбинку мы тут же лопали всем классом. И так мне хотелось дать всем знать, что я не абы кто, а САНИТАРКА, что бегала от школы до здания продлёнки в одной школьной форме и с этой своей сумочкой на плече, из-за чего имела не один неприятный разговор с руководительницей группы продлённого дня.

О-о, продлёнка – это отдельная история. Вела её пожилая учительница, время от времени заставлявшая нас делать уроки и развлекавшая нас рассказами о средней полосе России, откуда она родом («Там во-о-от такие яблоки, ребята! Их там так много, что даже лень есть!» а я в ответ хвасталась Геленджиком).
Если очень-очень её попросить, то она, кряхтя, забиралась на стул, доставала с полки ключи и отпирала большой ящик, в котором стоял жуткий уже и по тем временам телевизор.
Ещё в продлёнке зачем-то висели плакаты, посвящённые пятилетке. Кто или что такое пятилетка, я знать не знала, но подозревала, что имеется в виду пятилетний ребёнок.
Ну и теплицы, конечно. Почти при каждой школе в Мурманске были теплицы, в которых выращивались цветы, огурцы-помидоры и зелёный лук. Наверное, зря начальство школы прикрепило теплицы к продлёнке, потому что ни одного огурца-помидора до срока не доживало. :-) Я очень любила поливать цветы, потому что, забравшись в самую их гущу, посреди всех этих кадок, лотков и горшков можно было поиграть в принцесс.
Однажды в самый разгар игры моя подружка Анька вдруг посерьёзнела и трагическим шёпотом произнесла, указывая пальцем на земляной холмик в одном из лотков:
- Здесь похоронен голыш!
- К-к-кто?.. Голыш?.. Кто это? – испугалась я.
- Новорожденный ребёнок. А голыш, потому что голенький!
Мне стало так жалко безвестного младенца, что я предложила поставить ему крестик и украсить могилку цветами. Мы взяли два прутика от веника, сделали из них крестик, воткнули в землю у этого холмика и положили рядом сорванный здесь же цветок. После этого мы совсем загрустили, начали бродить по теплице и по пути следования обнаружили ещё штук двадцать потенциальных могил голышей. На каждую мы ставили крестик и клали цветок.
(Землю в теплице никто никогда не утрамбовывал; понятное дело, что земля в лотках лежала неравномерно)
Вконец подавленные, мы вернулись в комнату продлёнки и уставились в окно, задумавшись о превратностях судьбы. Через некоторое время ворвалась разъярённая руководительница с криком: «Кто пообрывал все цветы и понатыкал в землю кресты?!»

А ещё мы время от времени устраивали дни рождения. Выбиралась жертва, на неё сыпались поздравления… Прекрасно помню, как однажды мы «праздновали» день рождения мальчика Мити. У нас была подготовлена целая программа: стихи, песни, игры и тому подобное. Я вот, например, пела Мите песню «Золотой город». И жутко смущалась на словах «Кто любит, тот любим». Пела я, откровенно говоря, просто жутко (я и сейчас пою не лучше, но стараюсь хотя бы не делать этого на публике). И всё бы ничего, да только я ещё и танцевала.
На моей памяти руководительница ТАК смеялась всего два раза: когда видела этот мой номер «Под небом голубым» и когда узнала, что понатыкал в теплице кресты и зачем…